Я маленький человек что делать

Я маленький человек что делать

«Маленький человек» — это тип литературного героя, который появился в реалистических произведениях русских писателей в начале XIX века. Как правило, это персонаж невысокого социального положения и незнатного происхождения, небогатый и не обладающий выдающимися способностями и талантами. У него нет амбиций и желания изменить свою жизнь.

Литературный термин «маленький человек» впервые использовал Виссарион Белинский в статье «Горе от ума» 1840 года. Анализируя образ Городничего в «Ревизоре» Николая Гоголя, критик писал:

«Маленький человек» — это тип литературного героя, который появился в реалистических произведениях русских писателей в начале XIX века. Как правило, это персонаж невысокого социального положения и незнатного происхождения, небогатый и не обладающий выдающимися способностями и талантами. У него нет амбиций и желания изменить свою жизнь.

Литературный термин «маленький человек» впервые использовал Виссарион Белинский в статье «Горе от ума» 1840 года. Анализируя образ Городничего в «Ревизоре» Николая Гоголя, критик писал:

Одним из первых «маленького человека» описал Александр Пушкин в повести «Станционный смотритель». Таким персонажем был Самсон Вырин — чиновник самого низшего класса, живущий в собственном маленьком замкнутом мире. Его единственной радостью была дочь, побег которой лишил Вырина всякого смысла существования. В произведении Пушкин своего героя не укорял, напротив, стремился вызвать у читателя сострадание и сочувствие к Вырину. Эту новеллу из цикла «Повести Белкина» литературоведы считают началом развития образа «маленького человека» в русской литературе.

Следующим хрестоматийным образом стал Акакий Башмачкин из повести Николая Гоголя «Шинель». В нем автор иронизирует над своим героем, который общается междометиями и ничего сложнее переписывания бумаг делать не способен, но и искренне сочувствует ему. «Маленький человек» Гоголя — это часть огромного механизма, огромного Петербурга, мира чинов, где такие, как Башмачкин, никогда не смогут найти справедливость.

В раннем творчестве Федора Достоевского «маленький человек» превратился в жертву обстоятельств. Таким был, например, Макар Девушкин в повести «Бедные люди». В отличие от Пушкина и Гоголя, Достоевский наделил своего героя способностью к рефлексии и самоанализу. Он возвысил горе маленького человека до настоящей трагедии. В «Преступлении и наказании» Достоевский призывал читателей проявить сочувствие к «маленьким людям», неспособным измениться, как Мармеладов.

Образ не исчез из литературы и во второй половине XIX века. Так, «маленький человек» был основным типом чеховского героя: Беликов из «Человека в футляре», Червяков из «Смерти чиновника», Дымов из «Попрыгуньи». «Маленький человек» у Чехова стал не столько социальным типом, сколько психологическим. Драматург стремился показать, что такие зашоренные люди существуют в самых разных сословиях.

Позднее «маленький человек» появлялся в произведениях Александра Куприна, Михаила Зощенко, Василия Шукшина и многих других писателей и долгое время оставался распространенным героем русской литературы.

Источник

Жизнь«Не выношу слово
на букву „к“»: Как живут маленькие люди

Болезненные операции, детская обувь и работа в кино

qfOVl6eoXJvyePJaYemFkw default

nAW8PMR33CxQy4ryOyXoOw wide

Тем, кто не прошушукался с одноклассниками все уроки русской литературы, словосочетание «маленький человек», скорее всего, напомнит о «Шинели» Гоголя — однако в XXI веке этот термин значит совсем другое. «Маленькие люди» — калька с английского «little people», политкорректного обозначения для всех людей с дварфизмом (по данным ассоциации Little People of America, их рост обычно составляет от 81 до 142 сантиметров). Нетипичный рост и пропорции тела не следствие какого-то одного заболевания: медики связывают дварфизм с двумя сотнями диагнозов, у каждого из которых есть свои особенности. Среди них есть как заболевания, передающиеся по наследству, так и случайные генетические мутации, а также гормональные и метаболические нарушения — с той или иной формой дварфизма рождаются от одного на 15 тысяч до одного на 40 тысяч младенцев.

Мы попытались разобраться, как живут и с какими проблемами сталкиваются маленькие люди в России и за рубежом, — а ещё поговорили с двумя москвичами об их занятиях, мироощущении и планах на будущее.

eKffoWWW8E7njH QJ7BQBw wide

«Незаметная» дискриминация

Большинство маленьких людей считают оскорбительным слово «карлик» — и их легко понять: этот термин (в английском — «midget») крепко ассоциируется с позорными эпизодами из древней и недавней истории. Миниатюрные рабы, которые высоко ценились в Древнем Риме, люди, которых монархи эпохи Ренессанса дарили друг другу в качестве экзотической игрушки, придворные шуты, экспонаты из «собраний диковин» и пленники «человеческих зоопарков» XIX века — нетипичное телосложение систематически становилось поводом для унижения, а порой стоило маленьким людям жизни. В эпоху бодипозитива фрик-шоу кажутся невообразимой архаикой, а работорговля уже пару веков как запрещена, однако их отголоски встречаются до сих пор — в Китае, например, существует тематический парк под названием «Королевство маленьких людей», где живут и развлекают публику около ста людей с дварфизмом, в Мексике проводится «карликовая коррида», а в прогрессивных странах вроде Австралии, Франции и США до сих пор пытаются оспорить запрет соревнований по метанию маленьких людей (помните сцену из «Волка с Уолл-стрит»?).

Сегодня люди с дварфизмом редко, но всё же сталкиваются с прямыми ограничениями — например, в России они не могут водить автобусы и грузовики, хотя никакой статистики, подтверждающей связь роста с навыками вождения, не существует. Даже если маленький человек не мечтает о карьере шофёра и не любит кататься на американских горках, он может столкнуться с экзотизацией и фетишизацией дварфизма, которая укоренилась в культуре — например, стереотипом о склонности к насилию или подозрением в инфантильности. Они, скорее всего, связаны с тем, что в мифологии люди необычайно маленького роста часто олицетворяли «примитивные инстинкты» и «необузданные силы природы». Видимо, оттуда же произошёл стереотип о низком интеллекте, не имеющий ничего общего с действительностью: дварфизм никак не связан с интеллектуальным развитием и психическим здоровьем. У большинства людей с дварфизмом есть инвалидность, однако она присваивается не из-за маленького роста, а из-за врождённых или приобретённых заболеваний, в основном ортопедических.

От фрик-шоу
до «Золотого глобуса»

Маленькие зачастую сталкиваются с переизбытком внимания со стороны незнакомцев. Американка Кара Риди в колонке для CNN отмечает, что каждый день чувствует себя «гвоздём программы в цирке»: «Когда я иду за продуктами, когда я покупаю тампоны в аптеке — как будто я знаменитость, а все остальные люди — папарацци». Возможно, из-за этого преувеличенного любопытства маленькие люди больше представлены в поп-культуре, чем другие люди с особенностями, — и это вроде бы хорошо, однако их амплуа чаще всего ограничено набором карикатурных или фантастических персонажей.

Самые известные роли актёра и каскадёра Верна Тройера, одного из самых успешных маленьких людей в Голливуде, — Мини-Мы, клон доктора Зло из серии «Остин Пауэрс», и гоблин Крюкохват из «Гарри Поттера», а начал свою кинокарьеру он и вовсе с комедии «Младенец на прогулке», где был дублёром девятимесячного ребёнка. «Серьёзные» драматические роли маленьких актёров можно пересчитать по пальцам — первым приходит на ум Питер Динклэйдж, который получил «Золотой глобус» за роль Тириона Ланнистера в «Игре престолов». В советском и российском кино очевидных суперзвёзд с дварфизмом нет, но можно вспомнить Виктора Бешлягу, сыгравшего криминального авторитета Альберта в фильме «Асса», и Владимира Фёдорова, известного физика-ядерщика и актёра, прославившегося ролью Черномора в экранизации «Руслана и Людмилы».

Голливудский актёр Билли Барти в 1957 году основал организацию Little People of America, которая представляет интересы маленьких людей в США и в том числе выступает за их адекватное изображение в поп-культуре и медиа. Сейчас существует с десяток шоу, которые рассказывают о жизни маленьких людей с юмором и без унизительной снисходительности: серия программ «Little People, Big World» на TLC, реалити «Little Chocolatiers» о семейном кондитерском бизнесе, «The Little Couple» о паре, пытающейся завести ребёнка, «Little Women: NY» о компании маленьких женщин, которые работают и тусуются в Нью-Йорке. А для тех, кому ещё рано смотреть реалити, есть книжки — например, роман Лизы Графф «Кое-что о Джорджи». Его главный герой — мальчик с дварфизмом, но вообще-то книжка совсем не об этом.

KW3xQZNGxeA7xTmdPubTSA wide

IDD44mearoHmIsiklGk3yg wide

Аппарат Илизарова
и кнопка в лифте

У большинства диагнозов, связанных с дварфизмом, в том числе самого распространённого — ахондроплазии, — есть генетические причины, на которые после рождения ребёнка повлиять нельзя. Один из сложных вопросов, в котором нет единого мнения ни у российских, ни у западных экспертов, — хирургические операции по удлинению конечностей. Они актуальны для тех форм дварфизма, которые учёные условно называют непропорциональными: для них характерны «средние» размеры тела и головы, а ноги и руки заметно короче, чем у человека среднего роста. Операции по удлинению конечностей чаще всего проводятся по методике, разработанной советским хирургом-ортопедом Илизаровым в 1950-х годах — с помощью знаменитого аппарата, состоящего из металлических колец и спиц, вставляющихся в кости. Это болезненно (ведь кости перед дистракцией ломают) и долго: процесс вместе с реабилитацией занимает как минимум год, а для хорошего результата процедуру рекомендуют провести в детстве, когда ткани более эластичные.

Многие активисты и родители детей с ахондроплазией выступают против операций, считая, что не стоит наносить ребёнку физические и психологические травмы, чтобы сделать его рост «социально приемлемым». Журналист Дэн Кеннеди, автор невероятно трогательной книги о маленьких людях, посвящённой дочери, призывает «не пытаться чинить людей, которые не сломаны».

В России, где операции по удлинению конечностей — привычная практика, тоже есть их противники — среди них основательница группы Little Big, актриса и модель Анна Кастельянос. Она отмечает, что гормоны роста часто покупают и принимают бесконтрольно, а операции по методике Илизарова могут привести к проблемам с суставами, мышцами свода стопы и другим осложнениям. «С аппаратом дети по пять лет проводят в больнице, — говорит Кастельянос. — А после этого о нормальном детстве — плавании, езде на велосипеде — речи не может быть. Причём удлиняют ради разницы десять сантиметров. Всё это вместо того, чтобы внушить ребёнку, что он лучший, что он всё сможет. Детям нужна поддержка с рождения, а не косметическое улучшение».

В России главным учреждением, которое проводит операции по удлинению конечностей, считается Курганский научно-исследовательский институт экспериментальной и клинической ортопедии и травматологии (КНИИЭКОТ) имени того самого Илизарова — в нём есть отделение регуляции роста детей, на операции очередь. Судя по многочисленным группам в социальных сетях, бывшие пациенты центра относятся к своему пребыванию в больнице со сверстниками примерно как к смене в детском санатории: в сообществах вроде «Жизнь после встречи с Илизаровым…» выкладывают ностальгические видео, обсуждают, кто в какой палате лежал десять лет назад, и ищут «выпускников».

Многие люди, которые перенесли операции, утверждают, что это кардинально изменило их жизнь: иногда всего несколько сантиметров могут решить, будет ли человек дотягиваться до кнопки в лифте или покупать одежду во взрослом отделе. Люди маленького роста сталкиваются со множеством бытовых проблем, к которым можно приспособиться, но это всё равно отнимает силы — легко понять тех, кто хочет спокойно снимать деньги в банкомате, увидеть себя в зеркале ванной или сделать заказ из-за барной стойки. Безусловно, правильнее будет сделать удобные для всех барные стойки, ванные и банкоматы, чем проводить тысячам детей болезненные операции, — однако это уже вопрос не к маленьким людям.

Eg3W1yxBiu2 UppCAkeRow wide

ztJ2mpehyBwQgKW5ZfXMsA wide

Меня не смущает термин «маленькие люди», единственное, что я вообще не выношу, — слово на букву «к». Остальное нормально. У меня вообще всё классно, я не чувствую никаких особенных трудностей из-за роста — мы живём с этим с младенчества, так что какие-то чудные для посторонних вещи не кажутся странными или сложными. Я спокойно могу попросить помощи и принимаю её, если предлагают — не буду же я кричать: «Нет, не надо, я сама сейчас палочкой дотянусь!» В гипермаркете легко могу попросить достать что-то с верхней полки — и мне хорошо, и человеку плюсик в карму.

Я сейчас учусь на четвёртом курсе ветеринарной академии, параллельно стажируюсь в клинике. У нас некоторые ребята уже со второго курса идут работать, а я долго откладывала, потому что боялась, что что-то не получится. Оказалось, что зря боялась — со всем справляюсь. Сейчас буду оканчивать курсы ветеринарного невролога, думаю, что останусь в той же клинике, где сейчас стажируюсь. Я мечтала об этой профессии с детства, она и правда крутая, и проблем с трудоустройством у ветеринаров нет.

Люди реагируют по-разному. Есть «храбрецы», которые задают много вопросов, — я не смущаюсь и к вопросам обычно открыта. Реакция детей всегда забавная: раньше говорили «смотри, какая маленькая девочка со взрослым лицом», а теперь называют даже «маленькая мамочка». Старость не радость.

У меня 31-й размер ноги, поэтому обувь покупаю детскую, не хватает разнообразия — естественно, никто не делает для маленьких девочек туфли на десятисантиметровых каблуках. Теоретически можно решить эту проблему, делая обувь на заказ, но это всё-таки дорого. Суть нашего заболевания — ахондроплазии — в непропорциональном росте конечностей, поэтому одежду приходится усовершенствовать: покупаешь штаны, подрезаешь штанины — сидит нормально, покупаешь кофточку — подрезаешь рукава, всё норм. А с майками и шортами вообще нет проблем. Вообще, если честно, всё супер, даже не знаю, на что пожаловаться.

Источник

Самосознание маленького человека

consss «Я» – это очень интересная штука. Глядя на «я», понимаешь, что именно это я и хотел увидеть, за этим бегал, к этому стремился, искал это в людях, книгах, в новостях, в кино, в центре событий. Во всем, что меня интересовало всю сознательную жизнь я искал самого себя. Об этом вспоминаешь каждый раз, когда находишь «я», и каждый раз это самосознание происходит словно впервые. Находя свое «я», видишь истинную причину всех своих внутренних движений, поисков, выборов и устремлений. Выходя из этого созерцания сердцевины своей сути, отвлекаясь от самосознания на частности привычной жизни, приходит какое-то почти магическое забытье. Каким-то образом я снова теряю эту связь с собою, я снова начинаю думать, что хочу каких-то частностей. Это похоже на игру, в которой ты сам выбираешь забыть себя, заснуть в мирской суете, чтобы затем снова пробудиться и снова ощутить насколько это удивительно – видеть причину всего и вся, происходящего в твоей жизни.

Сказка о маленьком человеке

В одной небольшой галактике вокруг ее самой крупной звезды вращалась маленькая планета. На поверхности планеты на протяжении многих тысячелетий усилиями миллионов обитателей разрасталась гигантская пирамида – центральный офис корпорации, которая правила галактикой. Верхние этажи пирамиды уходили далеко за небосвод и обрывались где-то в космосе. А ближе к поверхности планеты, на одном из первых этажей пирамиды среди многих тысяч других сотрудников, работал один маленький человек.

Всю свою жизнь он работал маленьким служащим в этой огромной «всегалактической» корпорации. Там же всю свою жизнь работал и его отец, и его дед. И все они были маленькими служащими, среди тысяч других маленьких служащих, работавших на нижних этажах гигантской пирамиды. Маленькому человеку не было позволено подниматься выше десятого этажа пирамиды, потому что вышестоящие этажи предназначались для более важных сотрудников и начальников, руководящих нижними этажами. Пирамида была очень высокой, и чем выше был этаж, тем более важные вещи там происходили, тем более значительные и судьбоносные для всей корпорации решения там принимались.

Маленький человек слышал легенду, о неком президенте корпорации, который живет и работает на последнем этаже в единственной на весь этаж огромной золотой комнате, стены которой обиты самыми дорогими камнями во вселенной. Поговаривали, что президент был необычным человеком, жил тысячелетия и отдавал приказы на десятки лет вперед. Он был источником всех ключевых влияний, в сторону которых двигалась вся корпорация. Его решения, нисходя по этажам, бесконечно разветвлялись и становились миссиями и законами для отдельных подразделений, в каждом из которых работали тысячи сотрудников. Президент был самым важным человеком и был посвящен во все самые сокровенные тайны галактики.

А маленький человек ежедневно выполнял нехитрые рутинные обязанности. Каждый его день на службе был похож на предыдущий, и маленький человек уже с трудом вспоминал прошедшие месяцы и прошедшие годы. В своих мечтах он грезил о том, чтобы дорасти до нового уровня в своей карьере, и открыть доступ к этажам с одиннадцатого по двадцатый. В пирамиде было несколько тысяч этажей, но каждый последующий был чуть меньше предыдущего, поэтому, чем выше был этаж, тем меньше сотрудников имели к нему доступ.

Мечты маленького человека не сбывались. Ничто не предвещало перемен. Ему казалось, что он прикован к своему месту навечно, и уже ничто не изменится. Иногда в привычном окружении он чувствовал себя защищенным и удовлетворенным. Слева приятно бурлил кулер, справа уютно гудел факс, по сторонам позвякивали телефоны и расхаживали сотрудники в серых костюмах. Грусть приходила и уходила. В конце концов, маленький человек смирился с привычной рутиной.

И вот однажды в одну из тысяч любимых им пятниц, маленький человек вдруг увидел, что его пропуск по этажам изменил свою форму и стал отливать золотистым свечением. Из пропуска, там, где была выгравирована цифра «10», ограничивающая допуск до десятого этажа, куда-то исчезла единица. Маленький человек не понимал, что это значит. Он вспомнил, как когда-то мечтал подняться выше и посмотреть хоть одним глазком на «причинные» уровни пирамиды. Сейчас ему было все равно. Он даже не боялся наказания, которое могло бы последовать за несанкционированный допуск к верхним этажам, поэтому маленький человек подумал: «почему бы и нет?»

Одиннадцатый этаж был похож на десятый, но в его пространстве у маленького человека сквозило необычное ощущение, словно все это он уже видел, но при этом именно здесь он начинал понимать глубже причины происходящего на нижних этажах. На 12-м этаже в его уме начали мелькать картинки каких-то диалогов, которых, кажется, просто не могло быть. В этих диалогах он общался на равных с разными начальниками и высокопоставленными чиновниками. Он уже не думал о причине, которая позволила ему подняться выше. Каждый новый этаж наполнял его волнением и ощущением дежавю. Он видел, насколько значимые дела творятся на каждом новом уровне.

Чем выше он поднимался, тем меньше он видел людей и тем более просторными были помещения. Чем выше была «инстанция», тем больше она привносила понимания и осмысленности привычной «бессмысленной» жизни в исполинской пирамиде. Спустя несколько дней маленький человек оказался на предпоследнем уровне. Этаж был пуст. Из окон светили яркие звезды, стены непрерывно меняли свои очертания, по центральному коридору пролегала широкая ковровая дорожка. Она вела к последней лестнице поднимающейся до последней двери.

У самой двери маленький человек ощутил необычное переживание какой-то вневременной вечности. Он смотрел на последнюю дверь секунду, и ему казалось, что эта секунда никогда не начиналась и никогда не кончится. Казалось, так было всегда.

Открыв дверь, он прошел в золоченую комнату, и ощутил озаряющее дежавю. Он уже видел эту комнату в каком-то глубочайшем сне. Все здесь отдавало уже знакомой ему непроницаемой вечностью. И вдруг он все понял. Он вспомнил, что он и есть президент этой корпорации. Когда-то, очень давно он спустился на нижние этажи, чтобы посмотреть, как идут дела, и увлекся настолько, что позабыл себя, став маленьким человеком.

Он сел в свое древнее кресло и тут же его восприятие осуществило еще один скачок. Он вдруг ощутил самого себя огромной пирамидой корпорации. Еще один сдвиг – и теперь он галактика. Еще и еще раз. Теперь он – все, что есть, что было и будет. В этот миг пришел вопрос: «если я – это все, как же я управляю всем?» Восприятие сузилось, и он снова увидел свою комнату. Пришла другая мысль: «если есть другие, они могут управлять мной». И тут он вспомнил, что никогда ни чем не управлял. Он всегда был маленьким человеком и был счастлив, пока доверял себя той силе, что правит всем. Он смиренно позволял этой силе направлять все его существо, и в этом бесконечном ограничении он был бесконечно свободен и счастлив. «На все Воля – не моя, но – Этой Силы», – понял он. С тех пор он спускался на нижние уровни и даже на теплую землю, не забывая, кто он и откуда пришел.

Глубина проекций

dreamsПривычная жизнь – это мысли о мыслях. Мы живем в событиях ума, не замечая самой жизни. Мы варимся в аквариуме собственных переживаний в каком-то полузабытьи, устремляясь к поверхностным явлениям, толком не сознавая, кто мы такие и почему движемся в том, или ином направлении. Нас ничего не удивляет, все кажется серьезным, нормальным и даже скучным. Мы, взрослые люди, плывем по поверхности явлений, озабоченные получением впечатлений, даже не задумываясь, кто мы и почему в этих впечатлениях нуждаемся. Мы словно овцы на пастбище, которые просто потребляют подножный корм, толком не сознавая ни себя, ни своей роли в этой жизни. Наше самосознание сводится к социальному статусу. Все это – в порядке вещей.

Можно «забивать гвозди микроскопом», можно использовать современный компьютер в качестве табуретки, а самого себя – как средство для удовлетворения потребностей тела. Почему бы и нет? Но, возможно, прежде чем делать что-то с чем-то, иногда полезно понимать, что и с чем мы делаем? Ничего кроме этой жизни у нас нет. Мы живем эту жизнь собою. Кто мы? Кто «я»? Что в действительности происходит?

Кажется, смотреть на себя истинного, это что-то несусветное. Ведь живешь обычно, глядя на жизнь из глаз, говоря о себе, но никогда самого себя толком не замечая. И это – нормально! Кажется, что видеть себя – какое-то невообразимое безумство. Кажется – так не принято. Так просто не бывает! Маленький человек отказывается верить в это. Когда делаешь это по-настоящему, когда взгляд переносится с тысяч вещей и явлений на того, кто их видит, осознаешь нечто очень важное. Маленький человек вдруг начинает осознавать, что он сам в себе содержит причину всей жизни, которая с ним происходит с мириадами явлений и событий.

В нас живет множество личностей. В один момент времени обычно проявляется только одна из них. Личность, которая решила заняться созерцанием своего «я» – одна из многих. И когда эта маленькая личность добирается до «источника», что-то в ней начинает осознавать, что этот источник во много раз важней личности. Этот источник – центр существа, главный офис корпорации «Я», в которой эта личность была маленьким «работником», но, тем не менее, осмелилась пройти в этот центр «по праву рождения».

Удивительное переживание – видеть то самое «я», что действует и происходит прямо сейчас. Ты очухиваешься ото сна, и понимаешь, что это действительно происходит прямо сейчас. Это «я» всегда что-то с чем-то делало и тебе казалось, что это ты делаешь и выбираешь. Сама его природа – выбирать и делать. Это – управляющий источник, который обычно всю нашу жизнь остается где-то за кадром. Видеть управляющего – необычайно удивительно. В это время реальность словно замыкается сама на себе, потому что «выбирающий», наконец, по-настоящему выбирает посмотреть на самого себя. И, кажется, такого саморазоблачения он не ожидал. Он продолжает выбирать, удивленно констатируя: «Ух! Вот это да! Так ведь это само происходит! А я просто смотрю! Прямо сейчас! Я выбираю?»

В самосознании, глядя на собственное «я», отделяешься от аквариума привычных переживаний. Так происходит растождествление. Раньше ты выбирал, теперь ты смотришь со стороны, как все происходит. Сначала ты видишь следствия «я», которые лежат чуть ближе к причине, чем привычное сонное состояние. Эти следствия мы привыкли проецировать на мир. Каждое из этих следствий является причиной одного из привычных явлений. Вот это «следствие» – это я в компании друзей. Вот это – я с родителями. Это – я в работе. И это – тоже я. А это переживание – близкий мне человек. Так я его чувствую в привычной жизни. И это – тоже я. Это – «я», которое я в себе не мог принять, и поэтому приписывал его этому человеку. Вот моя мать. Мой отец. И это – я. Вот – человек, которого я люблю. Все эти живые и глубокие переживания – во мне! Вот – война, моя война, а вот – мир, мой мир! Здесь, во всем этом есть тайна – моя тайна! Это глубинные грани моей психики. Все это переживается буквально.

Я сам – своя проекция. Нет никакого «я» вне проекций, вне мыслей. «Я» – это пустышка без основания. Есть глубинные переживания о «я», тонкие мысли о нем, но самого я в привычном «смысле» – не существует. Именно эту пустоту и скрывает привычная суета и шум нашего мышления. Все, что переживается – бесчисленные следствия, переживания, которые вращаются сами в себе и отражают себя одно в другом на фоне чистого сознания.

В спектре сознания все является сознанием. «Первые» мысли пытаются отразить и выразить чистое сознание. Возникнув, они тут же исчезают, потому что никак не могут это сознание «схватить», зафиксировать. Эта безопорность – уровень, на котором «я» ничего не знает и знать не может. Там – нечего понимать. Эта свобода, где нет конкретных ограничивающих знаний, переживается буквально как пространство. Эта свобода пугает маленького человека, она – слишком безгранична, в ней не за что уцепиться, все привычное в ней еще не проявлено. Это – «слой» незнания. Чтобы там удерживаться, мы должны стать тем, кто не знает – вечным, покорным учеником, который внимает самой жизни. Чтобы войти в эту свободу, необходимо отказаться от всех мыслей без каких-либо исключений. Любое понимание – шаг «назад» в слой конкретики – спасение бегством от свободы в иллюзию привычной жизни.

Ум не способен отражать этот уровень, и поэтому создает свой собственный, иллюзорный уровень конкретных мыслей. Любая конкретика – от ума. Чтобы увидеть объективную реальность – нет иного способа, кроме как ей «стать».

Практика для ума

Идеи сами по себе – просто жвачка для ума. Но если идея позволяет обратить внимание на конкретные реальные «механизмы» психики, это уже – практика. Для начала можно вспомнить о теории проекций. Это значит – включить проекции, которые тебе говорят: «все, что ты знаешь о мире – лишь твое знание, твои переживания, твоя «карма».

Таким образом, мы делаем «допущение» о том, что наши переживания – это действительно лишь наши переживания, а не «объективная реальность». И здесь пока все происходит на уровне мыслей, «установок» и самовнушений. То есть одни проекции работают с другими. Но сами эти установки, при этом, как бы отражают реальный психический механизм. И в таком русле «проекция» об этом реальном механизме воспринимается как более важная, устойчивая и реалистичная. И это – очередное самовнушение. Теория о проекциях ставит под сомнение наше привычное понимание действительности.

Почему я так часто на progressman.ru пишу о проекциях? Потому что, я уверен, большая часть всех иллюзий и психологических заморочек связана именно с этим феноменом. Мы приписываем другим людям и обстоятельствам то, что не смогли принять в самих себе, то, за что мы отказываемся нести ответственность. Эти переживания мы проецируем на внешний мир, украшая его своим отношением к нему. Мир – такой, каким является человек, воспринимающий этот мир. Мир – это и есть сам человек. Мало понять эту теорию умом. Проживая ее как истину, все глубже и глубже, мы приближаемся к самой сути происходящего, в которой сознание проживается – как источник и причина реальности.

Другие статьи по этой теме:

Источник

Что происходит и для чего?
Adblock
detector