Я знаю что ты есть одегов

Константин Одегов

konstantin odegov 01

Константин Владимирович Одегов. Родился 21 июля 1959 года в Омске. Советский и российский режиссер, сценарист, актер, продюсер.

Константин Одегов родился 21 июля 1959 года в Омске.

С ранних лет занимался спортом. Профессиональный хоккеист. 10 лет отыграл в хоккейной команде «Рубин» (Тюмень). Играл в нападении.

В 1986 году окончил Тюменский государственный университет, отделение журналистики филологического факультета.

В 1992-1993 годах играл в профессиональной хоккейной команде «Anchorage Aces» в США.

В 2001 году получил Специальный приз жюри кинофестиваля «Олимпийский экран» за документальную дилогию («Золотой мальчик» и «Профессионал»).

Автор более 60-ти документальных фильмов, в т.ч. серию кинопублицистики «Живи и удивляйся!» и цикл фильмов «Наш хоккей». Продюсер и режиссёр фильмов о борьбе с наркоманией.

В 2008 году Одегов снял фильм «Наследники» по повести югорского писателя Сергея Козлова «Мальчик без шпаги». Через 4 года вышел полнометражный документальный фильм «Распутин-Новый. Без покрова».

Снял документальные фильмы «300 лет одиночества» о профессиональном путешественнике, писателе, художнике Федоре Конюхове и «All inclusive, или Как осиротело небо».

Фильм «All inclusive или Как осиротело небо» признан лучшим в номинации «Публицистическая программа, документальный фильм» на XXII международном экологическом телевизионном фестивале «Спасти и cохранить» (Ханты-Мансийск, 2018), также отмечен Специальным призом Всероссийского фестиваля телевизионных фильмов, теле- и радиопрограмм «Человек и вера» (Тобольск, 2018).

В 2018 году снял художественный фильм «Рисунки дождём» по повести «Я знаю, что ты есть!».

Картина «Рисунки дождем» получила Приз за сохранение духовности и нравственности в фильме для детей и юношества кинофестиваля «Детский КиноМай» (Нижний Новгород, 2018), Диплом жюри и Специальный приз XXVIII кинофестиваля «Киношок» «За воплощение темы становления личности юного героя» (Анапа, 2019), Приз в конкурсе игровых полнометражных фильмов V фестиваля кино и телефильмов духовно-нравственного содержания «Святой Владимир» (Севастополь, 2019), Приз VII Международного фестиваля кино и телевидения «Славянская сказка» имени академика Дмитрия Лихачева в номинации полнометражных игровых фильмов (София, 2019), Приз за лучший фильм XIX Международного телекинофорума «Вместе» в номинации «Телевизионные игровые фильмы (до 90 минут)» (Ялта, 2019).

Константин Одегов в кино

Константин Одегов в фильме «Игра на вылет»

konstantin odegov igra na vilet

В 2004-м исполнил главную роль в своем фильме «Парижская любовь Кости Гуманкова» по одноименной повести Юрия Полякова. Картина начинается с событий двадцатилетней давности. Костя Гуманков, молодой программист, вследствие многочисленных интриг оказывается в тургруппе, отправляющейся в Париж. Но вместо того, чтобы ходить по магазинам, как все нормальные советские люди, Костя влюбляется, причем, в любовницу своего начальника. Между ними завязывается роман.

Позже сыграл в лентах «Наследники» и «Рисунки дождём», в которых также был режиссером и сценаристом.

Личная жизнь Константина Одегова:

Фильмография Константина Одегова:

Режиссерские работы Константина Одегова:

Сценарии Константина Одегова:

Продюсерские работы Константина Одегова:

последнее обновление информации: 03.11.2020

Источник

Константин Одегов: Мой фильм сложился без копейки государственных денег

b1eb99f23ea70a8bb32a7fb4a62add69

В преддверии тюменской премьеры «Рисунков дождем» мы встретились с режиссером и поговорили о съемках и подводных камнях современного кинематографа.

_Свой новый фильм «Рисунки дождем» в родной Тюмени презентует российский кинорежиссер, сценарист, продюсер, актер Константин Одегов. На его счету более 50 документальных и художественных картин. Зрителям знакомы его работы «Игра на вылет», «Парижская любовь Кости Гуманкова», «Наследники» и другие. Работа над новым фильмом шла в 2016—2017 годах. Он был снят в Тюмени, практически все роли исполнили тюменцы._

_»Основанная на реальных событиях история тюменской семьи возвращает нас в 1960-е годы. Мальчик борется с тяжелой болезнью и попадает в костно-туберкулезный санаторий. Его болезнь открывает героям глаза на истинную ценность жизни. На фоне детских неурядиц и взрослых проблем родителей трогательно показаны отношения мальчика с его бабушкой, которая рассказывает ему о Боге», — гласит синопсис «Рисунков дождем»._

_В преддверии тюменской премьеры фильма мы встретились с режиссером и поговорили о съемках, подводных камнях современного кинематографа и о том, какую роль в его жизни сыграла любимая бабушка._

5bfeb9c97d6705fd36490a8ca5593e50

— Константин Владимирович, в наше непростое время важно где-то взять деньги на воплощение творческих задумок. Расскажите о финансовой стороне процесса. Насколько тяжело вам это далось?

— Я — один из немногих режиссеров в стране, который снимает большое кино за свой счет. Это уже четвертая картина, и у меня не было финансирования ни Минкульта, ни других учреждений. Я себя называю подлинным народным художником по той простой причине, что снимаю на народные деньги, на деньги меценатов, спонсоров, на деньги людей, которым нравится мое творчество. И нравится оно не только узкому кругу, но и настоящим ценителям кино в России и за рубежом. Мои картины были представлены на фестивалях класса «А». Это как на Олимпийские игры попасть.

Мое имя часто умалчивается. Если бы мою фамилию хотя бы называли по всем возможным поводам, то я был бы известнее президента. Не знаю, с чем это связано. Если бы мне сказали, что кто-то в Тюмени снимает кино, меня бы это очень заинтересовало. В свое время Тарковский сказал, что кино — один из самых несчастных видов искусства, очень зависит от финансирования. И в отличие от Тарковского, которого все-таки финансировало государство, я пытаюсь сам находить деньги.

— Фильм стал экранизацией вашей повести «Я знаю, что ты есть». Правда ли, что повесть изначально писалась как киносценарий?

— Я писал эту вещь как литературное произведение, поскольку по предыдущему опыту понимал: возможно, средств на создание очередного фильма у меня не будет. Это не значит, что государство мне ничего снимать не предлагает. Но это категорически для меня неприемлемо — разные сериалы и прочая гадость, которая развращает. Я считаю: если Господь наделил тебя каким-то талантишком, ты должен сделать что-то настоящее.

Я понимал, что повесть может остаться на бумаге. Хотя надеялся, что в Год кино — а эта вещь была снята именно тогда — у властей будут развязаны руки, чтобы финансировать кинематографистов. Тем не менее, я не нашел такой поддержки. Хотя сегодня можно снять кино и на айфон, и это тоже будет произведение. Но в силу своего возраста я работаю на другом уровне, пытаюсь делать подлинное кино, то, что может выйти на большие экраны.

cc3a31fad1682162af75c0cacfd2f788

— Откуда взялась история, которая легла в основу фильма?

— Это литературное произведение, но основанное абсолютно на реальных событиях, в титрах это указано. Я фаталист по жизни, верю в судьбу, тем более, что в жизни это часто подтверждается. Когда я учился в пятом классе, то на могиле своей бабушки я пообещал, что обязательно напишу повесть. Хотя у меня не было никаких предпосылок к литературному творчеству. Прошло много лет, и после создания трех полнометражных фильмов я вдруг подумал, что можно и бабушку вспомнить. Я шучу, конечно. Но та история мне не давала покоя. Я верующий человек, православный. И то, что эта картина сложилась без копейки государственных денег, лишний раз подчеркивает подлинность моей веры.

— В картине снялись преимущественно тюменские актеры и обычные горожане. Как вы подбираете каст?

— Есть такой режиссер Иоселиани. Он работает только с непрофессионалами. Берет очень характерных людей, это право художника. Кухня у каждого своя. Что касается меня, я работаю только с профессионалами. Но, как любой режиссер, порой нахожу типажи и беру их. У меня была такая история, когда снимали «Наследников» в Увате: там на дороге встречали дедушку, очень характерного для наших мест, с бородой. Мне очень хотелось его снять. Он с радостью согласился. И когда прошло время, приходит какой-то человек на площадку, говорит «Готов сниматься». И я его не узнал. Он так тщательно подготовился, что сбрил бороду и стал совсем мне неинтересен.

Профессионалы, конечно же, нужны. В моем кино это были, в основном, тюменские актеры, других возможностей не было.

— Дети в картине — одна из главных составляющих. Они бывают особенно одарены. Мне повезло, я нашел таких детишек. Все началось с главного героя — его сыграл Сева Храмов. Севу к нам привел известный тюменский актер Николай Аузин. Удивительный, талантливый, одаренный мальчик. Чудо какое-то! Это было главным моим вдохновением. Также в поисках героев нам помогли педагоги центра «Дом Буркова». Еще актриса Елена Самохина просто привела своего соседа-мальчика, он идеально вписался.

— Кто еще у вас снялся?

— Елена Самохина, которая снялась почти во всех моих картинах, директор и худрук «Ангажемента» Леонид Окунев со своими актерами, Сергей Осинцев, Владимир Орел, Алексей Шлямин, который известен российской публике. У нас — часто забываю об этом в интервью — снялся сам Федор Конюхов. Несколько лет назад я делал о нем документальный фильм, после чего о его достижениях все заговорили. Задействована Юлия Ауг — звезда нашего кинематографа. Также нельзя не упомянуть о Владимире Алексеевиче Толоконникове, великом драматическом актере, который снялся в четырех моих картинах. Тогда он очень прибаливал, лежал у нас в Областной клинической больнице №2, тюменские врачи очень многое сделали, чтобы он протянул еще год.

Вот так, три человека — иногородние, все остальные — тюменский состав. Получается, что это первый полностью тюменский фильм. Да, были ранее попытки снимать в Тюмени, но «кином» это назвать нельзя. Хотя тот же мой фильм «Игра на вылет» процентов на 70 был снял в Тюмени.

999ced699a6f983e34043955a45910c6

— Хотелось бы расспросить о работе с Владимиром Толоконниковым. Роль санитара Ильича стала одной из последних в его карьере. Вы хорошо друг друга знали? Что он привнес в ваш фильм?

— Не просто знали, мы были близкими друзьями. Друг у друга в телефонах мы были подписаны словом «брат». До его смерти общались более 10 лет, все началось с картины «Наследники», именно тогда мы поняли, что братья духовные. Эта дружба переросла в совместное творчество. Он сыграл роль Распутина в моем полнометражном документальном фильме «Распутин — новый. Без покрова» (2011 год). Этот фильм был представлен на Берлинском фестивале. Позже появилась целая серия фильмов о Распутине — разного производства. Также он озвучивал главного героя — Чайку — в моей картине «All inclusive, или Как осиротело небо».

— Какое значение имеет Тюмень для действия фильма? Насколько важно было снимать в родном городе?

— Тюмень стала одним из действующих лиц. В картине она показана в двух временах — в 1960-е годы и в наше время. Но работали мы здесь скорее от безысходности. Я планировал снимать картину на Мосфильме, как обычно. Расчет был на Год кино и какую-то помощь со стороны Минкульта. Сценарий одобряли многие, заявка на фильм подавалась, но не была одобрена.

А в Тюмени кино нет и быть не может по одной простой причине — вымирает, по большому счету, весь отечественный российский кинематограф: Ленфильм переживает непростые времена, Свердловская киностудия загибается. Какое может быть кино в Тюмени?

— Премьерный показ киноленты состоится 8 ноября в ТРЦ «Сити Молл». Какова прокатная судьба фильма, что его ждет и где?

— Фильм стартует 8 ноября практически во всех кинотеатрах Тюмени, кроме «Киномакса». Сейчас у фильма идет фестивальная жизнь: раз на раскрутку денег нет, а пиар в любом процессе играет решающую роль. Прекрасные картины проваливаются, если о них никто не знает. Чтоб вы знали, рекламный бюджет любого блокбастера составляет половину стоимости самого фильма. У нас таких денег нет, потому мы пользуемся услугами фестивалей. Благо, на них нас приглашают.

Премьера фильма состоялась в Благовещенске на фестивале «Амурская осень», который входит в шорт-лист российских фестивалей. Увидели фильм на фестивале «Детский КиноМай» в Нижнем Новгороде. А отбор на фестивали идет довольно тщательный. С 1 по 7 ноября состоится фестиваль «Лучезарный ангел» в Москве. Это главный православный кинофестиваль. Я, собственно, даже не предполагал, что нас туда возьмут.

В Тюмени «Рисунки дождем» ждет двухнедельный показ. По поводу всероссийского проката пока трудно сказать, все зависит от того, как картина будет продвигаться — прокатчики тоже рассчитывают на известность картины. Мне намекают, что если в Тюмени все пройдет хорошо, то будет и российский прокат. Но я понимаю зрителей — фильмов очень много, все не посмотришь. Немудрено, что мое творчество не знают даже земляки.

47f8e2a06d83f245e9bf4879c5f62e76

— Каких эмоций вы ждёте от ваших зрителей?

— Никто никому ничего не должен. Мое задание — сделать кино.

— Но вы же рассказываете историю, это должно быть важно.

— Кино — это не просто история. Я уже вырос из тех кинематографических штанишек, когда кино рассказывает историю. Я делаю многослойное кино, сложное. Да, там присутствует история, которую я вынужден делать, чтоб привлечь зрителей. Но более глубокий подготовленный зритель за этой историей увидит массу всего.

— Вы требовательны к зрителям.

— А почему нет? Та жвачка, которую мы видим сегодня, — это аттракцион, который многим порядком надоел. Может быть, потому зритель так массово в кино и не ходит. А я пытаюсь сделать что-то серьезное, настоящее и привлечь зрителя думающего, размышляющего, хотя бы задающего себе вопрос — зачем мы живем? Но это мои мечты, а зритель сам распоряжается своим временем и своей жизнью. Я ничего не жду и не требую, я надеюсь, что у тюменце возникнет интерес к тому, что происходит в нашем городе. Если это неинтересно, то я не знаю, чем еще увлечь можно человека.

Вот даже просто прийти позлорадствовать! Творчество — профессия страшная в том плане, что ни в какой сфере деятельности нет такой зависти. Это нормально — не любить то, что создали наши коллеги. Я к этому привык, ради бога, пожалуйста. Хотя я надеюсь, что люди посмотрят фильм, он тронет их души.

— Каковы ваши творческие планы на ближайшее будущее — и в кино, и в писательском ремесле?

— У меня есть знакомый продюсер, заинтересованный в кино, которое может удивить зрителя. Он предложил мне выбрать пару сценариев. От меня ждут детское кино либо комедию.

Так, есть у меня сценарий, который лежит уже 10 лет, о судьбе тренера Кости Цзю. Он долго муссировался на верхах, но мы так и не смогли добиться денег. Сценарий отдали на Первый канал — попробовать в качестве сериала. В итоге вместо нашего произведения родилась пошлая «Легенда 17», сделанная по нашей кальке, по нашему синопсису: взаимоотношения тренера и ученика. Я эту историю реанимировал, отдал продюсеру, и если ему удастся выбить что-нибудь из Минкульта, эта картина состоится. Еще есть комедия — по произведению живого классика нашей литературы Юрия Полякова. Он предложил свою пьесу «Чемоданчик», она очень смешная. Если что-то из этого «стрельнет», было бы неплохо продолжить снимать кино. Но оно такое непредсказуемое!

Источник

Я знаю что ты есть одегов

Пётр Троценко, Vласть, фотографии Жанары Каримовой

Илья Одегов – один из самых известных казахстанских писателей, победитель международного литературного конкурса «Русская премия», лауреат премии «Современный казахстанский роман» и обладатель множества других наград. Мы встретились с Ильей в уютном кафе с изумительным видом на окутанный смогом алматинский индустриальный пейзаж, пили кофе, беседовали о подлинной литературе, бездарной графомании и о коварном заговоре дилетантов, который разрушает наше общество изнутри.

Троценко: Илья, как ты пришел в литературу?

Одегов: Не я пришел в литературу, это литература ко мне пришла. Я очень рано начал читать, с двух лет понимал буквы, а в три уже читал. Помню, однажды в первом классе, когда на уроках мы разбирали, кто что прочёл дома, все делились мнением о прочитанных детских книжках. Я тоже поделился своим – о «Педагогической поэме» Макаренко, о несовершеннолетних преступниках, о Вере, которая сделала аборт.

Троценко: То есть читал всё, что попадалось под руки?

Одегов: Да. У моего дяди была большая библиотека, поэтому я до пятого класса прочитал всего Дюма, Жюля Верна, Артура Конана Дойла, Марка Твена. Очень любил читать пьесы. У меня была зачитанная до дыр хрестоматия драматургии – Мольер, Шекспир, Ростан. Шекспир мне не очень нравился, зато Мольера и Ростана я просто обожал. Уже тогда я видел, что писатель – профессия мне интересная. У меня были блокноты, подаренные бабушкой, я в детстве записывал туда какие-то стишки, придумывал маленькие рассказики. А ещё я считал, что писатель непременно должен быть в шляпе. Когда мы приезжали на дачу, я надевал дедушкину шляпу и забирался куда-нибудь повыше, чтобы было видно окрестности, и записывал что-то в блокнот. Потом начал читать литературу более сложную, ОБЭРИУтов, например. Для меня Хармс был очень важным писателем. И Введенский. Вдохновляясь ОБЭРИУтами, в юности я писал какие-то абсурдистские стихи на грани прозы. С этими вещами в 1999-м году пришел в «Мусагет», попал на один из первых мастер-классов. И на одном из занятий Ольга Маркова, наш мастер, сказала: «Илья, вот вы со стихами к нам пришли, но у вас мышление прозаика, романное даже мышление. И я уверяю, что пройдёт какое-то время и вы начнёте писать прозу». Так и случилось: стихи я писал всё меньше, а прозу всё больше, и постепенно стихи совсем ушли. Я до сих пор продолжаю писать тексты для песен, но стихами в чистом виде их уже не считаю.

%5E0F9C834F394BD2BFAEF05A33FF92B326E012A260398AB9E64F%5Epimgpsh fullsize distr

Троценко: Что касается прозы. Ты сразу взялся за какое-то объёмное произведение или решил начать с рассказов?

Одегов: Всё начиналось с небольших вещей, конечно. Я не понимаю писателей, которые ещё ничего не написали в своей жизни, не набили руку, а сразу берутся за роман. Мне кажется, что это в принципе невозможно. Хотя есть и исключения.

Троценко: У Шолохова почти получился такой старт. Он едва написал свои «Донские рассказы», а потом сразу выдал «Тихий Дон».

Одегов: Ну, всё-таки сначала написал рассказы. Начал с малой формы. Это очень даже характерный пример того, что разбежка нужна, пусть и короткая. Я тоже начинал с рассказов и повестей, а в 2002 году, по большому счёту случайно, принял участие в конкурсе «Современный казахстанский роман», хотя тогда у меня вообще не было никакого романа. Конкурс проводил Фонд «Сорос»: нужно было прислать фрагмент из романа, показать, как ты умеешь работать с текстом, и рассказать о фабуле. Я подал заявку и стал одним из победителей. В течение года мне платили стипендию, и нужно было за этот год, не отвлекаясь на другие дела, написать роман. В то время я был студентом, поэтому стипендия оказалась очень кстати. Практически весь год я гулял с друзьями и, честно говоря, мало что писал. Лишь под конец года понял, что сроки поджимают, и взялся за работу. Писал роман, составлял его из фрагментов и отрывков, которые писались ранее, шил из этих текстов какое-то лоскутное одеяло. И в конце концов сшил. Первое время страшно гордился тем, что у меня вышла книга. Спустя пару лет гордиться уже перестал, даже наоборот, начал стыдиться, потому что чувствовал, что роман хочу переписать, многое изменить. Прошло ещё несколько лет и я, перечитав роман однажды, вдруг понял, что читаю его уже отстраненно, как произведение другого автора. И роман (кстати, он называется «Звук, с которым встает солнце») мне неожиданно понравился. Я читал и думал – хмм, какой интересный молодой писатель.

Троценко: У тебя есть какие-то определённые темы, которые ты отражаешь в своих произведениях?

Одегов: Об одном и том же писать не очень интересно. Но одна из наиболее важных для меня тем, к которой я регулярно возвращаюсь, это идея о том, что в каждом человеке есть всё человеческое. Даже в самом отъявленном негодяе может сидеть благородный, способный на геройский поступок человек. Порой достаточно случая, чтобы он повел себя как герой. И наоборот: в самом, казалось бы, хорошем, честном человеке сидит подлец и сволочь. И этот подлец может вылезти из человека неожиданно, даже при незначительном изменении ситуации, спровоцировать это может всё, что угодно.

Троценко: Кажется, такая история была на борту «Титаника», когда благородные господа толкали и женщин, и детей, чтобы первыми попасть в спасательную шлюпку.

Одегов: Да, только там были экстремальные условия, в которых вообще глубинная человеческая сущность проявляется во всю силу. Но мне интересно, когда это происходит в повседневности. У меня есть рассказ из цикла «Пришельцы», там, казалось бы, нормальный парень приезжает в отпуск к своему давнему товарищу, старшему другу. И однажды, воспользовавшись тем, что товарища нет дома, а его дочка напилась, он её насилует. А та даже не просыпается, она спит, пьяная. Всё это происходит в космонавтском посёлке, и главного героя впоследствии до полусмерти избивают космонавты, которые влюблены в эту девушку. И не то чтобы он плохой, он просто увидел возможность и подумал: а почему бы ей не воспользоваться? Какой-то мелкий червь пролезает внутрь и разрушает его судьбу.

88693455(2)
Троценко: Получается, что, согласно твоим рассказам, каждый из нас начинён взрывчатым веществом, которое может детонировать в любой момент?

Одегов: Но есть и обратная сторона. Приведу в пример другой рассказ, «Чудовище», о лгуне, который видит, что к соседу-егерю приезжает группа людей, среди которых он замечает женщину. И этот человек приходит к ней и врёт о том, что егерь и ребята разбились на машине. Он просто балуется, хочет посмотреть, как будет реагировать незнакомый человек на его слова. Но в процессе разговора эта женщина начинает ему напоминать маму. Он возвращается в свои детские воспоминания и постепенно у него внутри просыпается что-то вроде совести, это тоже мелкий червь – червь света. Человек начинает осознавать, что поступает неправильно. Он запутался в этой никому не нужной лжи и сейчас обманывает женщину, похожую на его маму, ведёт себя подло. И дальше по сюжету рассказа срывается с цепи алабай, и этот человек закрывает женщину своим телом, спасает её. Так тоже бывает.

Троценко: Почему ты ставишь своих героев не в экстраординарные, а во вполне обычные ситуации?

Одегов: Потому что в экстраординарных ситуациях всё объяснимо – естественно, что у человека начинают срабатывать какие-то ранее не задействованные внутренние ресурсы. А почему так происходит в обычной, стандартной ситуации – непонятно. И разобраться в этом мне интересно.

Троценко: Считаешь ли ты, что кто-то из писателей оказал на тебя серьёзное влияние?

Одегов: На меня большое влияние оказал, например, Дюма. Я до сих пор считаю, что каждый мальчишка должен обязательно прочитать «Трёх мушкетёров», эта книга без соплей и морализаторства показывает, как правильно и по-мужски вести себя в жизни. В более позднем возрасте на меня повлиял Хармс, он был для меня окном в запредельное, я знал наизусть и его стихи, и короткие рассказы. Долгое время для меня был важным писателем Пол Боулз. Это замечательный автор, который большую часть своей жизни прожил в Марокко и писал об Африке. И мне кажется, что во многом у нас с ним схож принцип ощущения жизни, чувство присутствия скрытой мистики даже в самых обыденных ситуациях. Джон Стейнбек оказал на меня влияние, как рассказчик.

Троценко: Учитывая название последней книги, «Тимур и его лето», оказал ли на тебя влияние Гайдар?

Одегов: Совершенно нет. С детства его не очень люблю. В более позднем возрасте я перечитывал Гайдара и понял, что этот человек здорово владеет словом, но в литературе, как и в любом другом искусстве, важен не только уровень профессионализма, но и возможность личного контакта писателя с читателем. Есть, например, замечательный писатель Фолкнер, с которым у меня нет никакого личного контакта. Я читаю его, могу оценить, насколько всё филигранно построено, и как он круто лавирует между сюжетными линиями, но никакой заинтересованности и симпатии нет. Вот к Гайдару у меня такое же отношение. А в том, что название моей книги «Тимур и его лето» созвучно с «Тимуром» Гайдара, есть и своя цель. Книга-то совсем не детская, даже наоборот. Я рассчитывал, что от контраста между ожиданиями, вызванными названием, и содержанием книги у читателей произойдет легкое, но неожиданное смещение точки сборки.

%5E27918511133FD03FBF02A88C9B09F29C6D4FC66A040259F5F8%5Epimgpsh fullsize distr
Троценко: Многие писатели говорят, что очень часто герои их произведений выходят из-под контроля и начинают жить своей жизнью. Бывало у тебя такое?

Одегов: Да постоянно. Один из моих методов работы такой: если рассказ идёт, нужно продолжать его писать, пока пишется. А потом оставить на некоторое время, дать героям возможность свыкнуться с пространством текста, ожить, проснуться, и тогда через некоторое время они сами смогут показать, куда двигаться дальше. Так лучше всего, на мой взгляд. Если герой продуман от и до, то чаще всего он получается картонным.

Троценко: Есть такое утверждение, что настоящий писатель должен быть графоманом, в хорошем смысле этого слова, подразумевая продуктивность. Ты графоман?

Одегов: Мне кажется, что я очень непродуктивный писатель. У меня часто не хватает времени, но самое главное, я довольно ленивый. Я понимаю, что часто вдохновение приходит во время работы, как и аппетит – во время еды. Но за год некоторые писатели пишут по два романа, а у меня получается небольшой цикл рассказов. Зато я пишу тогда, когда действительно прёт, когда не могу остановиться.

Троценко: Во время одного из наших с тобой разговоров ты сказал, что в Казахстане не хватает беллетристики, развлекательной литературы. Насколько серьёзна эта проблема?

Одегов: У нас сейчас есть проблема качества как таковая. Она проникла во все сферы и отрасли – в искусство, бизнес. Самая главная беда у нас в стране – привычка к халтуре, нежелание делать качественные вещи. И в литературе то же самое. Много ли у нас писателей и поэтов, у которых есть публикации, премии и читательская аудитория? Их можно по пальцам пересчитать. И это только в серьезной литературе. А качественного продукта в коммерческой литературе, в отличие от западных стран или России, у нас нет совершенно.

Троценко: В России, конечно, много писателей, но там проблема в другом – очень много всяких писательских союзов, которые привлекают и развивают графоманию.

Одегов: Думаешь, у нас такого нет? Зайди в любой книжный магазин и подойди к стенду, где выставлена современная казахстанская литература. Значительная часть книг, которые там лежат, совершенно графоманские. Почти всегда эти книги изданы за деньги самих авторов, потому что у нас любой человек может прийти в издательство или типографию, заплатить деньги и издать свою книгу. Меня эта ситуация ужасно огорчает. Я подхожу к полке с казахстанской литературой, беру книгу, открываю и вижу, что она полна ошибок. Там элементарно не выполнена редактура и корректура. И самое главное, что на тридцать плохих книг приходятся три достойные. Но эти три хорошие книги растворяются среди прочих, потому что очень маленький шанс, что человек, который ничего не знает о современной казахстанской литературе, обратит внимание именно на хорошие книги. Я скажу ещё более страшную вещь. Даже среди авторов, которые, условно говоря, числятся в профессиональной тусовке, тоже очень много графоманов.

Троценко: Смахивает на мировой графоманский заговор.

Троценко: А что теперь делать со свободой? Получается, если человек загнан в определённые рамки, он начинает лучше писать или должна работать какая-то служба по отлову дилетантов?

Одегов: Это вопрос территории. То, что мы можем позволить себе дома, мы не можем делать в общественных местах. Мы же не гуляем по улице голыми, не кладём в кафе ноги на стол, а ведём себя так, как принято. Это не ограничение свободы, а соблюдение определенных правил, выработанных обществом. То же самое должно быть и в литературном мире, на мой взгляд. Есть, например, сайты, на которых каждый может вывесить свое стихотворение, там царит абсолютная свобода по определению. Но в издательствах и книжных магазинах такой свободы быть не должно, нужны хоть какие-то фильтры. Хотя бы фильтр грамотности. И ведь речь не только о художественной литературе, но и о школьных учебниках, например, что вообще ужасно.

Троценко: Может, речь идёт о торжестве равнодушия? Ведь проблемы, о которых мы с тобой сейчас говорим, большей части общества безразличны.

Одегов: Это тоже есть. Равнодушия в нашем обществе выше крыши. Но если человек не дилетант, а профессионал, то он просто не сможет сделать свою работу плохо. Мне несколько раз предлагали писать колонки для журналов, я попробовал и понял, что это не по мне. Я трачу на это столько же времени, сколько на свою прозу, на повести, на рассказы. Просто не могу написать текст невнимательно, «левой рукой», начинаю думать над каждым предложением, многократно переписывать. И я решил, что лучше потрачу эти силы на прозу, а деньги заработаю другим способом.

Троценко: Есть определённое место, где ты любишь работать? За любимым столом, на веранде с видом на вишнёвый сад.

Одегов: Да, я бы с удовольствием поработал на веранде с видом на вишневый сад, если б такая веранда была. А пока лучше всего мне работается в тех местах, где приходится чего-то ждать. В самолёте, в очереди, в поезде, ожидая кого-нибудь в кафе. Потому что я точно знаю: в это время не могу делать никаких других дел. В этой ситуации мне пишется лучше всего.

Троценко: Над чем ты работаешь сейчас?

Одегов: Я недавно закончил новую повесть «Снег в паутине». Очень социальную, честную, казахстанскую. Мне кажется, у нас крайне мало пишут о том, что происходит в стране, а мне об этом давно хотелось сказать. В повести главный действующий герой – наш город, Алматы. И повесть выйдет уже в декабрьском номере «Нового мира». Там же, кстати, появятся и мои переводы с казахского поэзии Абая, Магжана Жумабаева. Этот номер «Нового мира», между прочим, будет полностью посвящен современной казахстанской литературе. Ожидаются новые стихотворные подборки поэтов Айгерим Тажи, Заира Асима, Тиграна Туниянца, большая работа о казахстанских книгах литературного критика Оксаны Трутневой, много других интересных произведений. Что касается моей повести «Снег в паутине», то я очень рассчитываю, что она будет переведена на казахский язык и издана отдельной книгой сразу на двух языках. При этом у меня сейчас в работе еще несколько текстов – мистическая повесть, цикл рассказов, пьеса. Планов много, времени мало.

Источник

Что происходит и для чего?
Adblock
detector