Я знаю что я умру

2987122 thumb

Неожиданно вас охватила тревога и паника? Бешено колотится сердце, становится частым, сбивается дыхание? Кажется, что не хватает воздуха? Ощущается дрожь по телу, слабость в мышцах? А в голове крутится одна и та же ужасная мысль: «Что мне делать, я умираю?»

Вам знакомо? Это состояние панической атаки. Конечно, оно не смертельное, но доставляет человеку немало неудобств и даже страданий. Откуда оно берется, почему возникает, сложно сказать однозначно. Причиной могут быть как резкие звуки, крики, так и давящая тишина. Состояние усугубляется, если больной страдает от вегетососудистой дистонии. Паническая атака возникает внезапно и длится сколько угодно долго. Ее продлевает и сам человек: он пытается успокоиться, что тщетно, и от того вызывает новую порцию тревоги и беспомощности. И не покидающий сознание страх смерти.

Симптомы

Все названные симптомы развиваются очень быстро. Поэтому страдающего паническими атаками человека так сложно успокоить. Он не может понять, что происходит с ним: «Что мне делать? Я умираю?»

2987136

Природа состояния

Специалисты находят несколько разумных объяснений данному состоянию:

Состояние пагубно тем, что развивается стремительно. Человек не осознает, что с ним, а это в разы усиливает страх. Выделяется адреналин и кортизол, и все повторяется по вышеприведенной схеме.

2987141

Причины панической атаки

Но почему кто-то периодически страдает от таких состояний, а кому-то они вообще незнакомы? Каковы причины?

До сих пор конкретный ответ учеными не найден. Однако установлены точные факторы, которые прямо способствуют развитию необоснованного страха смерти:

Таким образом, больной в большинстве случаев сам доводит себя до критического состояния, но не осознает этого. При этом его тяжелое положение очень осложняет и непонимание близких. Человеку, страдающему от панических атак, как никому другому нужна поддержка и забота. Будьте с ним на этом сложном пути. С выздоровлением к нему вернется и спокойствие, и личное мнение, и здравые мысли.

2987125

Лечение проблемы

«Все болит. Наверное, я умираю. » Если вас беспочвенно посещают такие мысли, притом периодически, не нужно терпеть эти жуткие состояния и уж тем более воспринимать их, как должное.

Примите себя

2987128

Скорректируйте образ жизни

Лечение тут простое: взять отпуск, провести выходные на природе, уединиться дома с любимым фильмом или книгой, поехать в края, где вы давненько мечтали побывать, или вернуться на несколько дней в место, где когда-то были счастливы.

Перестаньте бояться

Не заостряйте свое внимание на приступе. Наоборот, старайтесь отвлечься на что-либо другое. Не позволяйте думать себе о смерти, не пытайтесь сосредоточиться на испытываемых вами состояниях.

2987132

Научитесь расслабляться

Попытайтесь отвлечься

2987148

Помощь специалиста

Зависимость от определенного периода

А вот «лечение» с помощью алкоголя и наркотических средств губительно в данном случае! Возможно, они помогают на какое-то время забыться, но отнюдь не решают проблему. А лишь умножают ее, вводя вас в пагубное состояние зависимости от средства, которое на небольшой срок позволяет прогнать панику.

2987142

Источник

Самый главный вопрос. Как рассказать ребенку о своей скорой смерти

По стуку в дверь многое можно сказать о человеке. Ко мне в кабинет разные люди стучат каждый день двадцать пять лет — я могу судить.

Здесь стук был спокойный, интеллигентный, без ничем не оправданной робости («Это ничего, что я тут стою?»), но и без нагловатой напористости («Смотрите, это же я к вам пришел, открывайте скорее!»).

— Здравствуйте! Я бы хотела сначала без дочери с вами поговорить, это возможно?

— Да, конечно, возможно, проходите.

Невысокая симпатичная женщина, мелкие правильные черты лица, косметики в меру, возраст определить трудно. Несмотря на макияж, вид усталый. Ее дочь я в коридоре толком не разглядела, но кажется — младший подросток. Начало подростковых фортелей, а мать не знает, как реагировать? Скорее всего.

— Ваша семья — это вы, ваша дочь…?

— Все. Еще старая кошка, ровесница дочери. Я подобрала ее котенком-подростком на улице, когда была беременна. У нее была в двух местах сломана лапка, она всю жизнь слегка хромает, но характер у нее хороший — бодрый и веселый.

После рассказа о хромом котенке моя изначальная симпатия к женщине еще увеличилась. Хотелось ей помочь.

— Мой муж умер шесть лет назад, погиб в автокатастрофе. Моя мама тоже скончалась, папа, возможно, жив, но я давно ничего не знаю о его судьбе. Они с мамой развелись, когда мне было одиннадцать лет, и он сразу переехал в другой город.

— Расскажите о вашей дочери.

— Ее зовут Анна-Мария. Так в свидетельстве о рождении. Нам обеим это очень нравится, она, когда знакомится, представляется иногда Аней, иногда Машей, а изредка и Марианной, смотря по настроению. Говорит, что Аня и Маша, конечно, похожи, но все-таки слегка разные. Аня побойчее и пожестче, а Маша лиричнее и добрее. Марианна же замкнута и слегка высокомерна. В целом у меня замечательная дочь. Не отличница, но учится очень хорошо. Особенно налегает на те предметы, которые ей нравятся — литературу, историю, языки. Хочет быть учительницей в школе, руководительницей кружка или вообще — преподавать где-нибудь и что-нибудь гуманитарное, точно она еще не решила. Ходит в класс своей первой учительницы, помогает ей, нынешние второклашки ее обожают…

— В мое время это называлось «вожатые», — сказала я. — И оно было весьма распространено. В каждом классе таких вожатых было три-пять человек. Почти на каждой перемене они бегали к своим подопечным. Была даже книжка о таком вожатом, кажется, она называлась «Чудак из пятого “б”».

— Жалко, что сейчас эта практика осталась в прошлом, — вздохнула женщина. — Даже в мои школьные годы этого уже не было. Мне кажется, это очень помогало детям взрослеть…

Я согласно закивала. Мне почему-то хотелось с ней соглашаться, несмотря на то, что я-то сама вожатой никогда не была и восторженно визжащих малышей в своей подростковости скорее побаивалась.

— Ее бывшая учительница даже несколько раз доверяла Ане вести уроки в своем классе, причем не труд или рисование, а прямо русский язык. И дети все внимательно слушали, и весь материал урока усвоили хорошо, учительница потом проверила и была довольна. Аня очень этим гордится, а Марианна даже слегка хвастается.

Обычно мне довольно скучно слушать об однообразных достижениях «замечательных детей», о которых так любят рассказывать некоторые родители. Но не в этом случае. Здесь мне было по-настоящему интересно.

Но что же ее все-таки ко мне привело? Что учудила замечательная, многоликая Анна-Мария-Марианна? Вариантов напрашивалось так много, что я решила даже не строить гипотез.

— Я просто оттягиваю момент, — как будто прочтя мои мысли, покаянно сказала мать Анны-Марии. — Простите.

— Все нормально, — возразила я. — Ваш рассказ о дочери важен и интересен. Что же с ней случилось теперь?

— На самом деле я пришла к вам с одним вопросом.

— Как мне сказать моей замечательной двенадцатилетней дочери, что я умираю?

Я ощутила пресловутые мурашки. Только пробежали они почему-то не по спине (как положено в хрестоматийном варианте), а по рукам — от плеч к кончикам пальцев. Как будто я должна была ими (пальцами) что-то сделать. Но что? Надо было хотя бы что-то сказать.

Как-то сразу я поняла, что тут нет места сомнениям («Вы уверены? Бывают же разные варианты…»), утешениям («Ну погодите, медицина развивается, может быть, лечение за границей…») и прочему психологическому хламу. Она все взвесила тысячу раз. У нее конкретный вопрос: как? А может быть, это даже не вопрос, а просьба.

Она опять прочла мои мысли.

— Да, я просто не могу. Аня, конечно, знает, что я больна, но не знает, чем и насколько серьезно. Все варианты исчерпаны. Лечение за границей — даже если собрать деньги, я просто умру там… или здесь, спустя несколько месяцев. И эти месяцы никому не принесут радости. Мой лечащий врач Аню знает. Он сказал: она взрослая, серьезная девочка, нельзя так ей не доверять, вы должны ее подготовить, что-то сказать, обсудить, дать какие-то наставления. Если не решаетесь сами, обратитесь к специалистам-психологам.

Муж и отец погиб, перебирала тем временем я, бабушка умерла, дедушка пропал без вести, господи, это что же — еще и детский дом?!

— Где будет Аня, если… когда вы умрете? Вы думали…

— Да, конечно. Тут все не так страшно. У меня есть младшая сестра, у нее двое сыновей. Сестра с Аней очень хорошо друг к другу относятся, и с братьями она обожает возиться. Мы с сестрой обо всем договорились, она возьмет опекунство, Аня и кошка будут жить с ними, нашу квартиру она будет сдавать, а деньги откладывать. Когда Ане исполнится восемнадцать, у нее будет и свое жилье, и какие-то деньги на первое время.

Я мысленно выдохнула. Разумеется, преждевременно.

— Я раз двадцать, наверное, собиралась ей сказать… Не могу! И вот, к счастью, узнала, что у нас в поликлинике есть психолог. Записалась, пришла. Можно, я теперь выйду, а ее к вам пришлю?

Мне очень хотелось отказаться. Но я согласилась.

Сразу, еще до того, как девочка представилась, поняла, что ко мне пришла Маша. Тонкая и лиричная. Я бы предпочла Марианну или хотя бы Аню. Но кто меня спросит.

Мы поговорили о том о сем. Девочка была такая, о какой мечтает любой родитель. Спокойная, лукавая, в меру послушная, сама делает уроки, ходит в магазин, помогает по дому, иногда забывает что-то сделать и извиняется, иногда получает двойки и их исправляет. С подружками весной и осенью гуляет во дворе, а зимой — преимущественно в ближайшем торговом центре. Второклашки Ольги Николаевны такие очаровательные и — вот удивительно! — все такие разные, и к каждому нужен свой подход, с кем-то поговорить, а кого-то и пощекотать… Кроме кошки у Маши еще три аквариума, ей нравится за ними ухаживать и наблюдать водную жизнь. Кошка тоже любит ее наблюдать, а когда была помоложе, пыталась рыбок ловить лапой и даже однажды свалилась в аквариум…

Наверное, у любого профессионала бывают моменты, когда он чувствует себя абсолютно беспомощным и хочет оказаться в каком-нибудь другом месте и заниматься каким-нибудь другим делом. Вот, для меня настал этот момент. Дальше тянуть было уже нельзя. Если сейчас кто-нибудь постучится в дверь и меня поторопит…

— Маша, твоя мама уже давно болеет…

— Да, я знаю, — я увидела, как Маша с сожалением попрощалась со мной и на сцену вышел кто-то другой. — Вы хотите мне сказать, что она умрет? Я не верю.

Кажется, у нее даже цвет глаз немного поменялся, стал темнее.

— Мы все умрем. Верь или не верь, — сказала я.

— Я не знаю (черт, надо же было действительно спросить, сколько ей дают врачи!)…

— Мне позволят за ней ухаживать? Я сумею.

— Думаю, да. Если это будет хоспис, ты сможешь ее навещать.

— А где я буду жить… потом? У тети? Или в детдоме? Я бы предпочла детдом.

— Муж тети не любит животных. И рыб тоже.

— Вряд ли тебе позволят взять в детдом кошку.

— Это правда. Но рыб, может, и позволят, для украшения.

— Теоретически да, но боюсь, тут могут быть проблемы с санэпидстанцией… — Господи, что я несу. — К тому же твоя тетя не позволит…

— Тетя добрая, хотя и не такая умная и красивая, как моя мама. И братишки мои ничего, только старший немного злой.

В дверь постучали следующие посетители.

Я встала, распахнула дверь, не глядя, рявкнула в сторону стучавшего:

— Ждите! Я вас приглашу! — и приглашающе кивнула матери Анны-Марии. — Зайдите!

Мать и дочь смотрели друг на друга. Потом обе посмотрели на меня.

— Обнимитесь и плачьте, если можете, — сказала я.

Вышла в коридор, извинилась: вам придется подождать. Люди что-то словили из воздуха, закивали: конечно, конечно, подождем…

Через какое-то время Маша попросилась в туалет.

— Мы вас задерживаем… — сказала мать.

— Я боюсь вас отпустить, но и удержать не могу, — честно ответила я.

— Знаете, что я вам скажу? Анна-Мария действительно на удивление совсем взрослый, сложившийся человек. Вы все ей дали. У вас получилось то, что у большинства современных родителей часто не выходит и к двадцатилетию. Я знаю, они ко мне жаловаться приходят. Вашей дочери мало лет, но она уже полностью снаряжена для дальнейшего пути.

— Это я вас не утешаю, из меня вообще утешитель хреновый, это я действительно так вижу и думаю.

— Когда детство короткое, в него поневоле все вмещается.

Аня, не входя, заглянула в кабинет.

— Мама, пошли. У нас еще дел много, а тут люди с маленьким ребенком ждут.

— Простите, прощайте, — улыбнулась женщина. — Она не хочет…

Что ей сказать напоследок? Здоровья? Удачи? Всего доброго?

Источник

Моя работа — сообщать людям, что они скоро умрут. Рассказ онкопсихолога

141ca4c0 resizedScaled 1020to574

Павел Сапожников — паллиативный онкопсихолог. Он работает с людьми, которым поставили неизлечимый диагноз. Паллиативная помощь должна облегчить страдания больного на протяжении всего периода болезни и оказать медицинскую поддержку в последние месяцы, дни и часы жизни. Также паллиативный психолог работает с родственниками больных, помогает пережить потерю близкого. Он рассказал, как сообщаются и принимаются «плохие новости» с позиции врача, пациента и его близкого человека.

Сообщение «плохих новостей» — одна из наиболее пугающих задач для врача

Онкологи — вторые по выгоранию после реаниматологов. Врача у нас очень долго учат лечить и спасать. Но чтобы врач ни делал, пациенты все равно умирают. Плохая новость в том, что в России не учат профессиональной коммуникации с пациентом. Пациенты говорят: «Я даже не понял, что имел в виду врач, когда говорил о диагнозе» или «Врач не смотрел на меня, когда говорил о диагнозе».

Умение сообщать пациенту плохую новость — это большой труд. Чем дольше будут слова врача, тем легче будет больному. Ученые проводили исследование на эту тему. Оно показало: больные считают, что сопереживание и ощущение поддержки значат намного больше, чем внезапная трагичность услышанного. Самыми важными для них были слова о том, что будет сделано все возможное, что больного не бросят, что есть обнадеживающие методы лечения даже на самых крайних стадиях заболевания. Если новость сообщается в такой форме, больной продолжает доверять своему врачу. У него есть время, чтобы начать смиряться с этим, прямо в кабинете у доктора.

Чтобы сказать два простых предложения, потребуется от трех до пяти минут. Первое предложение: «Мы получили результаты анализов, и они не такие хорошие, как мы надеялись». Затем нужно взять паузу примерно на пять ударов сердца, и после сказать самое главное. «Мне очень жаль, но у вас рак/ВИЧ/ или любое другое заболевание». И замолчать. Дать человеку прийти в себя.

«Этого не может произойти со мной. С кем угодно, только не со мной».

Психика защищает. Он ничего не видит и не слышит. Часто это приводит к травмам. Бывает такое: больному сообщают о диагнозе, он выходит из больницы и попадает под машину. Не потому что он хотел покончить с собой, а просто потому, что он ничего не видел.

У пациента возникает желание пойти к другому доктору, сдать другие анализы. Врачи ведь часто ошибаются. Отрицание — это психологический буфер между сумасшествием и тем, чтобы не сойти с ума. И каждому нужно свое время, чтобы пройти этот этап.

Следующий этап — это гнев. Страшный момент осознания порождает ужас:

«Лечение бесполезно, мне ничего не поможет, я умираю».

Из разбитых надежд лезут два уродливых чувства — зависть и ярость ко всем живым, ко всем здоровым. И на этом этапе люди способны творить ужасные вещи. Они уходят в алкоголь, наркотики, в еще большее саморазрушение. Перед нами душераздирающее зрелище. Но когда человек имеет дело со смертью, он имеет право на выражение любых эмоций.

Люди страшны в своем гневе. Это похоже на панику вперемешку с истерикой, когда на коленях в соплях и слезах они молят богов о спасении. И в этот же момент хохочут, визжат, кричат, дерутся, отталкивают близких. Они будут винить всех вокруг и выбирать самые грубые, обидные слова. Это будет очень больно, но нужно позволить обреченному выплевывать всю эту ярость, освободиться от гнева.

Следующим этапом идет торг. Мы научились договариваться друг с другом, так что мы хотим договориться с собственной болезнью. Здесь мы часто слышим что-то вроде:

«Я согласен умереть, но я хочу увидеть, как моя дочь заканчивает университет»

В этих желаниях так много энергии, что люди проживают намного дольше отпущенного им времени.

Далее наступает депрессия. Она приходит после бушующей ярости и мольбы о спасений. Она заберет все силы. Это самый сложный этап молчаливой подготовительной скорби. Настолько глубокой, что она переопределяет сами понятия жизни и смерти. Она не нуждается в утешении: ободрения будут бесполезными. Уравновешенная любовью честность будет самым лучшим вариантом поддержки. Иногда молчаливая, иногда вопиющая.

Это время неловких моментов и бессмысленной болтовни. Но когда этот поток бессвязных слов иссякнет, вы ненадолго замолчите. Вы посмотрите друг другу в глаза. Внутри вас поднимется такая волна любви и боли, о которых вы бы не подумали раньше. Поддайтесь этим чувствам.

Нужно просто жить и понимать, что скорее всего так будет. По статистике 80% людей умирает вследствие продолжительной хронической болезни.

Умирающие учат кайфовать от каждой минуты жизни. Они учат замедляться, потому что на больших скоростях жизнь пролетает незаметно. Часто пациенты говорят, что жить они начали только после диагноза.

Последний подарок, который мы можем сделать человеку, – это быть рядом до последнего выдоха

Это очень важно. Даже если вас гонят — это ненадолго. Оставайтесь в зоне досягаемости, потому что очень скоро вас позовут обратно.

Нам нужно быть естественными с теми, кто прощается с жизнью. Нас не учили, на каком языке говорить о смерти. Мы не умеем прощаться, но умеем оставаться с чувством вины и гнева. И в наказание преумножаем наше горе. Мы боимся сказать что-то не то, боимся прикосновением сделать еще больнее. Мы оставляем близких умирать в одиночестве, а потом виним себя за слабость. Именно одиночество страшнее для умирающего. Да, мы не можем не умирать. Но мы можем повлиять на этот процесс.

Нужно помнить о трех вещах. Первое — умирающий нуждается в том, чтобы его слушали. Слушайте его истории, даже если слышали их тысячу раз. Второе — ему нужно, чтобы вы его трогали. В конце жизни человек чувствует себя безобразным и неприятным. Помните, это все тот же человек, которого вы всю жизнь любили. Общайтесь прикосновениями. Они скажут все вместо тех слов, которые вы все равно не сможете подобрать. Третье — умирающему нужно ваше позволение уйти, чтобы они не чувствовали, что предали и бросают вас. Дайте им знать, что с вами все будет в порядке. И не забудьте сказать ряд очень простых вещей:

«Прости меня за что-то, что я сделал или не сделал, и это причинило тебе боль. Я прощаю тебя. Спасибо, что ты мне дал. Я люблю тебя. До свидания».

Источник

Кажется, что я скоро умру. С детства верю во все предчувствия, но я не хочу умирать

Боюсь умереть не в глубокой старости, а в молодости, когда я ещё ничего в жизни не попробовала.

Нет. Мне было очень плохо. Я не могла ничего делать, ничего учить, ничего читать. Но и справиться с этим, как оказалось, я тоже не в силах

Мне сейчас очень сложно бороться с этим состоянием, так как абсолютно в каждой ситуации, событии я вижу если не намёк, то так сказать «последний шанс насладиться». Сейчас я живу без цели и не понимаю, для чего я встаю по утрам. Состояние затянулось, такого раньше не было. Мне страшно, ведь кажется, что это конец. Чувство, что скоро все закончится

почему у меня до сих пор не получилось переключиться с этой темы, ведь я пыталась много раз?

Давайте разберёмся с тем, почему Вы должны умереть?
— Вы болеете смертельным заболеванием?
— У Вас проблемы с сердцем?
— У Вас проблемы с лёгкими?
— Вы ведёте рискованный образ жизни? Употребляете наркотики?
— Вы бросаетесь под машины?
По какой причине Вы должны скоро умереть? Ну если просто логически, подключить интеллект, без предчувствий.

У меня есть страх, что я могу заболеть чем-то смертельным.

Рак, БАС. Какие-то болезни, которые поражают мозг, мозжечок, что приводит к атрофии мышц и т. д. Я не знаю, как это может произойти. Наверное из-за нервов, переживаний.

Я думаю что где-то на уровне подсознания Вы вполне можете себя ощущать слабой, о чём-то тревожиться или же есть какие-то другие причины, которые Вы пока не осознаёте и Вас это беспокоит. И тогда это может приводить к неосознанному страху смерти, которое у Вас возникает в качестве предчувствия.

То есть это не значит что это обязательно будет, это скорее отражение того страха, который есть у Вас внутри.

Ну и феномен «самоисполняющихся пророчеств» никто не отменяет. Например, если Вы беспокоитесь о том, что можете заболеть, то Вы много тревожитесь, переживаете. Это конечно отражается на иммунитете и создаёт предпосылки для более лёгкого заражения.

Рак, БАС. Какие-то болезни, которые поражают мозг, мозжечок, что приводит к атрофии мышц и т. д. Я не знаю, как это может произойти. Наверное из-за нервов, переживаний.

Ну Вы привели пример очень большого спектра заболеваний. Кроме того, любое заболевание, если оно диагностировано рано, можно вылечить или хотя-бы стабилизировать, чтобы продлить жизнь.

А почему у Вас возникли именно такие примеры? Это с кем-то из Ваших знакомых произошло?

Вы правы. Всю жизнь я слышала такие выражения от своих близких: «Я чувствую», «У меня было предчувствие этого». Видимо, я действительно приняла эти слова за то, что возможно и вполне реально предугадывать события. Да и в интернете очень много подобных историй типа «Мы собирались улетать, но я чувствовала, что случится что-то плохое». Я приняла все за чистую монету. Сейчас мне конечно сложно ломать то, во что я верила всю свою жизнь. Это очень страшно. Можно такой вопрос, верите ли вы в душу человека? И если да, то что для вас душа? Огромное спасибо за ответ

«Мы собирались улетать, но я чувствовала, что случится что-то плохое»

Возможно были ещё какие-то причины, которые Вы упустили (общее состояние здоровья, опасная для здоровья работа, образ жизни. ) которые способствовали развитию и именно такому течению заболевания.

В Вашей ситуации это могло бы быть совсем по-другому.

Я понимаю Вашу ситуацию примерно так: Вы заботились о своём дедушке, возможно во время этого Вы наблюдали какие-то его движения или почувствовали его внутреннее состояние, какие-то реакции на что-то. Что-то из этого было сознательное, что-то безсознательное.

Потом Вы смотрите на себя, ловите какие-то свои движения или реакции и, возможно, находите в них какое-то неосознанное сходство с тем, что Вы когда-то наблюдали у дедушки

А поскольку в голове живы воспоминания о его заболевании, то и у Вас это тоже начинает связываться: «я также себя веду, я также двигаюсь, значит я могу также заболеть и также умереть».

Я не утверждаю что это именно так, просто пытаюсь объяснить механизм как возникает предчувствие.

Вот смотрите, если разбирать логически, то предчувствие означает что проблемы можно избежать. Какой смысл сообщать о том, что неизбежно и невозможно никак предотвратить или отодвинуть во времени?

В этом случае полезнее было бы направить силы на профилактику и изменение образа жизни а не на страхи и переживания.

Мы с Вами общаемся уже достаточное время, что-то уже разобрали.

Конечно, у Вашего состояния есть и другие причины, кроме смерти Вашего дедушки. Ведь не случайно Вы отреагировали на это именно так, скорее всего, были какие-то предпосылки к такой реакции в Вашей семье. И скорее всего, Ваше состояние имеет какие-то свои вторичные выгоды. Если хотите, мы можем перейти в общение в приватной теме и всё это разобрать.

Отзыв о консультации

Спасибо за помощь! Действительно, помогли немного разобраться в своих мыслях, и внесли ясность в некоторые явления.

Источник

Что происходит и для чего?
Adblock
detector